За кромкой прилива
Ветер Перемен

Драма · 18+
О книге
Нина приезжает к матери и узнаёт, что та продаёт старый дом на острове. Вместе с братом Марком она замечает в развалинах сундук: там может лежать альбом бабушки. Они возвращаются за ним, но прилив заливает дорогу назад. Как им добраться до берега, если вода продолжит прибывать? Семейная история о памяти старого дома и море, которое не терпит промедления.
Бесплатный фрагмент
Первого сентября Нина увидела брата с верхней палубы парома. Марк стоял у ограждения, сунув руки в карманы знакомой чёрной куртки. Ветер трепал его короткие каштановые волосы, а яркая вставка под высоким воротником была видна даже сквозь толпу встречающих. При виде сестры он улыбнулся так широко, что Нина тоже невольно улыбнулась.
Марк забрал у неё чемодан прямо у трапа.
— На целый месяц? Проверяла билет? Может, там всё-таки до Рождества?
— Проверяла. Тридцатого утром уеду отсюда, а дальше — самолёт.
— Знаю я, — отозвался он и приобнял её свободной рукой. — Дай хоть чемодану порадоваться.
Над гаванью кричали чайки. По дороге к кафе Нина узнавала знакомые запахи: жареную рыбу, мокрые канаты, нагретую солнцем краску на ограде. За летними столиками «Трёх чаек» ещё сидели приезжие, но на крючках в прихожей уже висели хозяйские дождевики. Сентябрь понемногу возвращал городок его жителям.
На лестнице Марк обернулся, собираясь что-то сказать, и передумал. Наверху стояли коробки. Одна перегораживала дверь в бывшую детскую, из другой торчала ножка настольной лампы.
Рута встретила дочь на площадке. Она крепко обняла Нину, потом отступила, держась за перила. После падения мать двигалась осторожно, заранее выбирая место для каждого шага. Нине это оказалось тяжелее увидеть, чем услышать по телефону.
— Нижнюю комнату мне освобождают, — сказала Рута, заметив её взгляд. — Хватит с меня лестницы. А вы пока разберёте то, до чего я не добралась.
За чаем Рута заговорила о Терновом.
— Участок продаю, — сообщила мать. — Есть человек, которому он нужен. Дом он видел, землю тоже.
Марк поставил чашку слишком близко к краю стола.
— Кто?
Рута назвала покупателя. Брат сразу начал расспрашивать о цене, границах сада, подъезде со стороны бухты. На третьем вопросе мать прикрыла ладонью лежавшую перед ней записную книжку.
— Мы ещё договариваемся.
— До весны бы подождать. Сейчас после дождей там всё выглядит хуже, чем есть.
— Мне семьдесят весной, Марк. Лучше я весну здесь встречу. Без забот об этом доме.
Нина молча придвинула его чашку в глубину стола.
— Съездите вдвоём, — попросила Рута. — Посмотрите, что там осталось. Я хочу знать, прежде чем подписывать бумаги.
Через несколько дней они высадились в южной бухте Тернового. От воды к бывшей школе вела тропа через одичавшие сады. Нина помнила эти деревья низкими, удобными для лазанья, а теперь яблоневые ветви переплетались над головой и скребли по одежде. У дома одна из них зацепила высокий воротник Марка. Он отвёл ветку, пропуская сестру к крыльцу.
Синяя дверь разбухла и открылась лишь после второго толчка. Внутри пахло сырой штукатуркой и прелой древесиной. Сквозь дыру в крыше падал солнечный свет, в котором медленно кружились пылинки.
Нина остановилась у остатков лестницы. Верхние ступени исчезли вместе с частью перекрытия. За провалом, у уцелевшей стены, лежал небольшой жестяной сундук. Упавшая балка прижимала его к полу, оставляя крышку свободной.
— Марк, посмотри.
Она увеличила изображение на телефоне. Под потёками ржавчины проступали металлические полосы, на углу виднелась ручка.
Продолжение — в читалке Чи·Тай.