На расстоянии голоса
Ветер Перемен

Драма · 18+
О книге
Айсулуу собирает мать в Бишкек, где Бурул предстоит операция на гортани: привычного голоса после неё не будет. Дочь пытается записать её слова на телефон, но мать просит выключить запись. До приезда машины остаётся немного времени — смогут ли они сказать друг другу то, что не получилось произнести перед телефоном? Тихий рассказ о матери и дочери, которым трудно говорить о страхе и легче — о чае и вещах.
Бесплатный фрагмент
Айсулуу собирала материнскую сумку с самого утра. Рядом лежала папка с обследованиями. В Бишкеке Бурул предстояло удаление гортани. Врач объяснил: привычного голоса после операции уже не будет.
В свои тридцать один Айсулуу знала, как записаться к врачу, где купить лекарства. Сейчас она никак не могла решить, сколько вещей взять матери.
— Мам, ты допила? Я кружки уберу, а то забудем.
Бурул проводила взглядом её руки.
— До машины ещё час. Куда ты мой чай унесла?
— Я думала, ты уже всё.
— Дай мне самой допить.
Айсулуу остановилась возле сумки. Матери было шестьдесят три, и чашку чая она пока могла выпить без дочерних указаний. Стало стыдно. Айсулуу вернула кружку, достала телефон.
— Мам, скажи что-нибудь. Я запишу. Хочется, чтобы твой голос остался.
Бурул поправила платок.
— А что говорить?
— Что хочешь. Про лето здесь.
— Ну… Лето у нас…
Мать замолчала, глядя на телефон.
— Можно просто: «Айсулуу, приезжай почаще».
— Ты и так приезжаешь. Зачем мне это говорить?
Бурул отвернулась, потом снова попробовала:
— Дочка…
Айсулуу ждала. От этого ожидания мать, кажется, смутилась ещё больше.
— Выключи, — попросила она наконец. — Не получается у меня.
Дочь выключила запись и убрала телефон.
— Я про машину узнаю.
За связью Айсулуу пошла выше по склону.
За полчаса звонков и ожидания солнце прогрело её флисовую кофту. Внизу блестел Сон-Куль, возле юрты шевелился войлочный полог. Водитель перезвонил: приедет вовремя.
Айсулуу уже собиралась спускаться, когда услышала:
— Айсулуу! Иди чай пить!
Материнский голос хрипел, но долетал хорошо.
— Сейчас приду!
Ответ получился обычный, как много лет подряд. Айсулуу вдруг заплакала. Она стояла с телефоном в руке и никак не могла вытереть лицо досуха.
Снизу снова позвала мать:
— Ты там долго ещё? Чай остывает!
Айсулуу быстро пошла к юрте. Возле входа Бурул держала две эмалированные кружки с синим ободком. Увидев дочь, она подалась вперёд.
— Что сказали? Что случилось?
— Ничего, мам. Машина будет вовремя.
— А ты чего плачешь?
Айсулуу хотела сказать, что сейчас пройдёт. Вместо этого тихо произнесла:
— Мне страшно ехать. С тобой в больницу.
Бурул помолчала. Дочь смотрела на чай у самого края кружки, ждала, что мать опять велит ей поторопиться.
— Мне тоже страшно, — сказала Бурул.
Айсулуу села рядом и взяла свою кружку. Про вещи она больше говорить не могла. От чая ещё шёл пар, и до машины оставалось время.
Некоторое время они сидели молча. Потом Бурул повернулась к дочери:
— Песочный платок положи мне в сумку. Мягкий который.
— Положу, мам. Допьём только.
Айсулуу держала кружку обеими руками и оставалась рядом.
Продолжение — в читалке Чи·Тай.