Под кривым рогом
Ветер Перемен

Детская литература · 12+
О книге
Мирон три года рисовал оленя с загнутым рогом, пока торговец не рассказал, где его видели. Вместе со Златой он отправляется за Рогатые Ворота, но в теснине вода подступает к их ногам, а мимо проходят звери. За оленьей шеей Мирон замечает щель в скале. Успеют ли они добраться до неё, пока вода прибывает? Приключенческая история о дружбе и дороге среди белых скал.
Бесплатный фрагмент
С крыши было видно всё: белые столбы, арку над дальним оврагом, кабана у нижней тропы. И пустое место между двумя скалами.
Мирон развернул тетрадку на коленях. На рисунке там стоял олень. Левый рог загибался внутрь, словно зверь собирался подцепить им край облака. Мирон знал каждую развилку этого рога. За три года он нарисовал Криворога сбоку, спереди, в закатном свете и даже ночью, хотя ночью получалось в основном чёрное пятно.
А первые шаги проспал.
Весенний дождь прошёл после полуночи. Утром между скалами осталась примятая трава и широкие следы, полные воды. С тех пор Мирон каждое утро смотрел туда, будто олень мог вернуться и встать на прежнее место, пока все завтракали.
— Мирон! — позвала снизу мама. — Ты обещал помочь с чашами!
— Иду!
Он ещё раз взглянул на рисунок и сунул тетрадку под мышку.
Во дворе пахло красной глиной. Агата обкладывала чаши соломой; по их круглым бокам бежали белые олени. У этих оленей всегда получалось куда-то бежать. Мирон однажды сказал об этом матери, и она предложила ему самому расписывать посуду. Первую чашку с его рисунком до сих пор берегли дома: у зверя на ней было пять ног.
Сегодня весь Белый Уступ готовился к вечернему торгу. Над площадью натягивали полосатые покрывала, у прилавков выгружали мешки и корзины. Мирон донёс чаши, пристроил их возле матери и услышал за соседним навесом:
— …за Рогатыми Воротами. Там теперь пройти можно. Только дальше олени стоят, чуть поклажу о рог не порвал.
Мирон обернулся.
— Какой олень?
Торговец с мотком верёвки через плечо посмотрел на него сверху вниз.
— Большой. Каменный.
Это было не слишком полезно.
— А рога какие?
— Один крючком. Вот сюда завёрнут.
Тетрадка раскрылась так быстро, что между страницами вылетел засохший листок.
— Такой?
Торговец наклонился.
— Этот самый! Левым рогом за себя цепляется. За старыми очагами его видел, в теснине.
— Далеко от очагов?
— Там сперва белая стена, потом поворот. Дальше ещё стена… Я сверху шёл, на нижнюю тропу не спускался.
Мирон расспрашивал ещё, но торговец лучше помнил место, где подвязал поклажу, чем дорогу к оленю. Впрочем, главное уже было известно. Криворог нашёлся.
— У тебя такой вид, будто тебе весь торг подарили, — сказала Злата за спиной.
Мирон тут же выложил ей всё: и про рог, и про теснину, и про то, что за Воротами он ещё ни разу не был.
— Вот и сходим, — предложила она.
— Ты со мной?
— А ты думал, я тебя провожать до угла собралась? Мы через месяц уедем. Хочу хоть раз выбраться с тобой дальше площади.
Об отъезде Мирон знал. Но всякий раз месяц казался ему достаточно долгим сроком, чтобы пока об этом не думать.
— Смотри, его сразу можно узнать…
Он ткнул в рисунок. Злата вздохнула:
— Мирон, я его уже по тени узнаю. Даже если тень вверх ногами.
Он рассмеялся и потянул её к матери.
Агата выслушала обоих, придерживая стопку блюдец.
— До старых караванных стоянок можно. Там очаги, вы их увидите. Дальше проходы незнакомые. К вечернему торгу — дома.
— Конечно! — сказал Мирон.
— И возьмите воду. С крыши дорога короткая, а ногами совсем другая.
Продолжение — в читалке Чи·Тай.